- Следующий в ту сторону, - дед указал рукой куда-то вдаль, где рельсы терялись в серой пелене снега, - следующий пойдет ночью, ближе к утру.
С неба сыпалась серая крошка, образуя у земли маленькие смерчи, носившиеся по перрону. Было около половины третьего, и начинало темнеть.
- Может, мне лучше назад, в город?
- Зачем?
Часть меня повторила вопрос за дедом: «действительно, зачем?» Вторая начала что-то возражать: там дом, друзья, спокойствие и, возможно, любовь. Я уронил голову на руки, и попытался вспомнить. Было холодно, ноги замерзали, и мысли о том, что было всего пару часов назад, приходилось выуживать из своей головы, как из замерзшей проруби, в которой вода от холода превратилась в кисель из льда и снега.
Два часа назад я сошел с поезда.
«Стоим пять минут!» - крикнула проводница, - «никто не выходит!» Она с самого утра была очень раздраженной. Проводники в поездах почти всегда раздражены, просто одни срываются на крик, а другие умеют сдержаться. Эта не умела.
Я быстро накинул на себя куртку, оделся, взял свою сумку с третьей полки и попросил проводницу открыть. Проводница открыла рот, чтобы накричать, но, взглянув на меня, кивнула и пошла в тамбур открыть дверь. «Извините, что раньше времени», - я почему-то чувствовал себя обязанным этой проводнице, - «удачи!»
( Я сел на скамью перед зданием станции... )